Category: общество

новая

Город. Женитьба. Гоголь

Отзыв о спектакле «Город. Гоголь. Женитьба». Театр имени Ленсовета. 12 сентября 2015.

Вчера были на премьере «Город. Гоголь. Женитьба» в театре Ленсовета. Режиссер Юрий Бутусов.

Поначалу было тяжело. Совсем никак. Сюжет не выстраивался в общую картину. Герои высказывались не так как в пьесе. И постоянные повторы. И вообще все как-то раздражало.

Потом думаю: нет, не может же быть так, чтобы в зале ни одного свободного места, на сцене – Сергей Мигицко, Александр Новиков, Анна Ковальчук и другие именитые артисты. А мне не нравится. Должно быть, я что-то не понимаю. «Попробую не анализировать», – подумал я.

И все пошло как по маслу. Есть спектакли и фильмы, где не надо думать. Не надо выстраивать сюжетную линию. Надо смотреть. В этом случае – просто набор клипов. Только клипы. И наслаждаться их красотой. И потом из этого набора клипов сложится и настроение, и картинка, и сюжет.

Это совсем другой театр. Не тот, к которому мы привыкли, и не тот, который любим. Любим то, что умные люди называют «психологическим театром». Когда на сцене эмоции, актер держит роль и вообще… Такой весь Григорий Козлов и почти весь Александр Баргман. Самое сильное из такого театра, что я видел – это «Ночь Гельвера» Баргмана и «Иванов» Баргмана-Вартаньян, да «Тихий Дон» Козлова. Вот уж спектакли, где все наизнанку.

Едва ли «Город. Женитьба. Гоголь» станет любимым спектаклем. Вряд ли я о нем буду долго думать. Но критика и зрители на билетере ругают его незаслуженно. Это такое очень хорошее времяпрепровождение с прекрасным визуальным рядом. Не больше того. Но и этого по нынешним временам не мало. В иной театр и войти-то страшно. И написать потом нечего.

И еще. Вот эта странная манера. Из нового. Актеры с микрофонами. Может, в Ленсовета совсем никакая акустика, но вряд ли. Казалось бы, актер с микрофоном может бормотать что угодно себе под нос и все равно будет слышно. А ни фига. Звукоусиливающая аппаратура не всегда помогает, и музыка часто заглушает слова. Так что ни в микрофоне дело. Без него лучше. Как-то душевнее.

Кирилл Балберов
новая

Правосудие для дураков, или… Самые невероятные судебные иски и решения

Я долго не мог купить эту книгу. Когда я впервые взял ее в руки и пролистал в магазине, меня задушила жаба. Я прочитал предисловия, и жаба стала душить еще сильнее. Я подумал, что не готов потратить 300 рублей на ТАКОЕ. Мне показалось, что у Ганапольского творческого кризис, и что он превратился в коммерческий проект. Я расстроился, потому что люблю Ганапольского, и с огромным интересом отношусь ко всему, что он делает. Спустя три недели я купил-таки «Правосудие для дураков». Да, лучше бы я этого не делал.



Collapse )
новая

Нателла Болтянская: "Нас не так мало"

Стоило. Определенно стоило съездить в Москву, чтобы не только услышать: «Черт возьми, а нас не так мало!», но и чтобы увидеть это.



Большая аудитория Политехнического музея. Концерт Нателлы Болтянской. Интеллигентная публика, в основном старшего возраста. Из людей публичных – один из лидеров новой партии «Правое дело» Леонид Гозман. Несколько журналистов «Эха Москвы». А в остальном – люди мне неизвестные, очень простые, но с устало улыбающимися глазами.

Знаете, такое бывает: человек воспринимает все самое страшное через улыбку. Он уже столько повидал, и столько поводов для слез, что остается только улыбаться. Улыбка как проявление внутренней свободы. И вот сотня (а может больше) таких людей в одном месте.

Я смотрел на лица пришедших женщин и заметил, что они плакали. Момент единения с автором, с его словами, музыкой – это все, наверное, очень интимно, и подсматривать не следовало. Но часто ли вы бываете в аудитории, которая вдруг начинает плакать. Плакать – просто оттого, что им рассказали истории из жизни. Из реальной жизни реальных людей. Из жизни реальной страны. Той самой страны, в которой они живут.

Истории потрясают.

Collapse )
новая

Секс, наркотики, Gaudeamus

Развивается конфликт вокруг материала, посвященного стимуляторам в «Гаудеамусе». Хоть я и работаю бок о бок с «Гауде», автором я не являюсь и поэтому могу посмотреть на ситуацию немного со стороны.

Напомню, в чем сыр-бор. В «Гауде» был опубликован обзор, в котором подробно было описано действие разных стимулирующих средств, в том числе наркотических. Описание строилось по следующей схеме: какой кайф можно словить и чем это может обернуться для организма в последствии. Обзор назывался «Секс и допинг: от чего штырит».

Collapse )
новая

(no subject)

Газета «Реакция» – газета прокремлевская. Проправительственная. Пропутинская. Гадкая. Неинтересная. Проедросовская. Это факты.

Вот другой факт: меня позвали делать петербургское приложении к этой газете.

А теперь сюрприз: я не отказался. Оговорившись для себя: до первого акта цензуры.

А еще по разговору с петербургским издателем понял: он не намерен повторять московский выпуск в смысле их (прихвостней-москвичей) замашек.

Пока хочу сделать эту газету по-настоящему интересным интеллигентным петербургским изданием. Постоянной колонкой уже обзавелся morozov_mikhail, которого я позвал из своей «Питерской Вышки». Договорился с собирателем городского фольклора Наумом Александровичем Синдаловским. И это только начало.

Кстати, тем кому интересно, сразу скажу, что мы не будем заниматься никакими политическими играми. Событие – со всех сторон. Выводы – по фактам.

Ну, а если нас будут склонять к непорядочности – расскажу!
новая

Тишина

Каждое утро, сидя перед зеркалом, она любовалась своей красотой, расчесывая блестящие, переливающиеся в лучах утреннего солнца кудри. Она смотрела на свою нежную смуглую кожу, длинные черные ресницы, в большие зеленые глаза. Каждое утро она мечтала о том дне, когда найдет ее в заснеженной башкирской деревне тот принц, которому она сможет подарить всю свою красоту и всю себя.
Кристина, в свои 19 лет, все еще верила в сказки. Вот уже два года она переписывалась с высоким голубоглазым блондином из Москвы, который обещал вот-вот приехать.
Морозной декабрьской ночью раздался стук в дверь. Выбежав на порог, она увидела его. На крыльце стоял милиционер с лицом возлюбленного. Она думала, что к ней приехал ее принц, ее мужественный защитник. За дверью стоял человек, считавший себя Мужчиной.

О том, что, возможно, в действительности случилось с Кристиной и ее сверстницами в те дни в Благовещенском районе Республики Башкирии страна узнает больше, чем через месяц. Пресса ничего не рассказывала о сотне избитых подростков и мужчин, о десятках изнасилованных милицией Башкортостана девушек.

Человек лбом упирался в стенку, ноги строго на ширине плеч, на расстоянии метра от стены, спина максимально изогнута, руки за головой, описала подробности милицейского беспредела одна из центральных российских газет. Стоило пошевелиться – удар дубинкой. После пяти-семи часов подобных пыток, как рассказывали сами задержанные, им предлагалось подписать пустые протоколы. Отказавшихся били резиновыми дубинками. Сестры и врачи, принимавшие в те дни поток пострадавших, говорили, что никогда в своей жизни не видели столько поп натурально синего цвета.

А Кристина в это время, вероятно, была в другой комнате здания РУВД. Избитые таксисты, которых милиция гоняла за водкой, утверждают, что девушки так кричали от боли, что слышно было даже на улице. «Новая газета» приводит свидетельства, что впоследствии из здания вынесли полведра использованных презервативов.

Как сообщает издание, сегодня по квартирам избитых мужчин и изнасилованных женщин ходят сотрудники милиции и городской администрации и, ухмыляясь в лицо, спрашивают: «Правозащитники завтра уедут, а вам здесь жить. Ну что, будете писать заявления?»

Это все происходит после того, как в России гремели взрывы, убивали журналистов и депутатов, занимавшихся независимыми расследованиями, ограничивали свободу слова. Кристина, как и ее соседки по деревни, не ходила на выборы. «А что от меня зависит?» – спрашивала она.

О реакции министра внутренних дел, назначенного всенародно избранным президентом, на момент подписания номера в печать, ничего не известно. А милиционеры и ОМОН, творившие беспредел в начале декабря прошлого года молчат.

Рано или поздно может наступить такой день, когда и к нам постучат в дверь. Потому что пример уже есть. И судя потому, что в стране тишина, так – можно.

Вот уже и законодательно это почти оформили. Мы очень редко читаем законы, но в конце минувшего года Государственная Дума, за которую проголосовали на выборах, от участия в которых «ничего не зависит», приняла в первом чтении закон «О противодействии терроризму». Согласно закону, у нас не останется никаких прав и с нами смогут сделать, что угодно.

В этом документе дается четкое определение терроризму. Это не только угроза, насилие, уничтожение людей или повреждение их имущества, но и «иные действия, создающие опасность гибели людей». Например, строительство дома, вождение машины или поездка в метро. Ведь стоя в толпе на краю платформы, мы создаем опасность, что кто-то попадет под поезд.
Также, по новому закону, терроризм – это действия, которые могут повлиять на решения в отношении террористов властей или международных организаций. Под это определение вполне попадает, например, пикет родственников заложников с требованием освободить родных.
Еще закон предлагает особый режим – режим террористической опасности, который в любом регионе может ввести губернатор. Этот режим вводится, когда получена информация о возможной подготовке теракта, и «при наличии обстоятельств, не позволяющих ее проверить». Если, например, наш губернатор Матвиенко решит применить этот закон на деле (а для этого достаточно позвонить в Смольный и сообщить, что скоро что-то где-то взорвется), то нас могут «удалить с отдельных участков местности и объектов». Также возможно «введение контроля за телефонными переговорами, поиск информации в почтовых и иных отправлениях».

Общество, наделенное правами публично высказывать свое мнение и жить там, где оно хочет, таким образом, лишается этого. Один росчерк пера губернатора, если закон примут окончательно, может выселить нас из квартиры. Посылая письма любимым, мы будем думать, кто их сможет прочитать. За нашим телефоном установят контроль. И если вдруг кто-то неправильно поймет нашу реплику, мы не застрахованы от озверевших милиционеров. Как в Благовещенске.

И вряд ли теперь Кристина сможет спокойно написать о своих чувствах в письме любимому. И что она будет чувствовать при очередном стуке в дверь?

Опыт украинской революции в очередной раз продемонстрировал, что самый простой, обыкновенный человек может оказаться под увеличением в масштабе всей страны. Тогда когда его что-то не устраивает. Он один выходит на площадь и собирает вокруг единомышленников. Также решивших не промолчать. Он меняет то, что его не устраивает.

Нас же, по-видимому, устраивает все. Как и Кристину. Раньше. Пока ее не коснулось.
новая

Александр Файб. «Мой «Поединок».

Продолжение. Начало см.20.09.2003.и 20.10.2003
После Олега Шенина (именно так правильно пишется его фамилия) в зал вошли Геннадий Гудков (толстый такой дядя, член «Народной партии», офицер ФСБ в отставке) и Виктор Анпилов, который сразу же подсел к Шенину. Мы с Сашей дружно воскликнули «О-о-о!» при виде того, как Анпилов ушел из зала, а потом привел с собой товарища Проханова в белом костюме. Как нам объяснили референты, Проханов и будет одним из героев программы. Вроде все расселись, а Германа… тьфу-ты, а Никиты Михалкова все нет. Но тут появился Соловьев…
Он уже был в костюме для «Поединка», более напоминавшем одежду рефери (судьи) в боксе. Причина такой стилизации, я думаю, для всех очевидна. Соловьев со всеми поздоровался, стал проверять микрофон. После небольшой технической паузы он, наконец-таки, заработал. Владимир объяснил, что Михалков находится в московской пробке, просит извинения и скоро будет здесь. Потом была шутка на тему Путина и пробок в Париже (в то время наш Президент был во Франции и извинялся за доставленные неудобства парижанам). А мы сидели без дела уже 1,2 часа. От нечего делать мы стали гадать, какой будет тема сегодняшней программы. Буквально через две минуты общими усилиями вышли на тему «Сталин», руководствуясь тем, что на той неделе была 50-летняя годовщина смерти «отца народов».
Затем референты, которые в ходе программы помогали Соловьеву, держа микрофоны, стали репетировать с нами аплодисменты. Нам объяснили, что, если мы чувствуем, что реплика выступающего удачна, то в независимости от политических пристрастий оратора мы должны громко хлопать в ладоши. Пару раз сей процесс отрепетировав, мы увидели входящего в зал Никиту Сергеевича Михалкова. Почему-то все сразу стали с ним здороваться, улыбаться ему, и, обласканный (уж не в первый раз) таким внимание публики, знаменитый режиссер поднялся на импровизированный ринг.
Соловьев, проверив готовность технического персонала, перекрестившись и размявшись в стиле боксера («Поединок» все-таки) начал программу. И мы с Сашей Журавлевым, дав залог, что не будем аплодировать только В. И. Анпилову, уставились на происходящее.
Продолжение следует 20 декабря.
новая

(no subject)

Как-то в программе «Ищем выход» на «Эхе Москвы» у Матвея Ганапольского отмечали десятилетие «Новой газеты». Ведущий довольно точно охарактеризовал это издание: Вас почитаешь, и прям-таки жить не хочется.
Вот сегодняшний номер. Зарисовки Анны Политковской «мирной» жизни в Чечне. Выть хочется. Так просто нельзя! Я оглянулся кругом: неужели и меня окружают столь бездушные люди? Господи, неужели и я такой?! Неужели среди огромного количества людей, встретивший эту девушку, только один милиционер оказался Человеком? Неужели этих людей так испортила война, они уже не замечают горя вокруг? Они сами – наше горе. Горе нашей страны. Нет, я не верю! Вернее, я не хочу в это верить! Это не так, не правда. Но как же «нет», когда «да»?! Все; я сдаюсь, я не знаю… Боже, что же делать-то?!